Городская служба бронирования

Глава 23

Я получаю университетскую степень.


       - Вы игнорируете филосовские определения из учебника, несомненно рассчитывая, что некая неутруждающая "интуиция" проведет вас через все экзамены. Но если вы срочно не обратитесь к более научному методу, то мне придется позаботиться о том, чтобы вы не закончили курс - такой суровый выговор сделал мне профессор кафедры философии Серампурского колледжа Д.Гхошал.
       Если бы я не выдержал заключительного письменного зачета по его предмету, то меня не допустили бы до сдачи выпускных экзаменов, вопросы которых были сформулированы преподавателями Калькуттского университета, одним из филиалов которого является Серампурский колледж. В Индии студент университета, не сдавший заключительного экзамена на степень бакалавра хотя бы по одному предмету, на следующий год должен экзаменоваться вновь по всем предметам.
       Педагоги колледжа обычно относились ко мне с доброжелательностью, не лишенной забавной терпимости. Они говорили: "Мукунда несколько излишне опьянен религией". Подводя такую черту, они тактично избавляли меня от затруднения отвечать на вопросы в классе, надеясь, что заключительные письменные зачеты исключат меня из числа кандидатов на степень бакалавра. Приговор, вынесенный соучениками, выражался в прозвище "сумасшедший монах".
       Чтобы исключить угрозу, высказанную профессором Гхошалом, относительно провала на зачете по философии, я проницательно разработал один остроумный план. Когда результаты заключительного зачета вот-вот должны были публично объявить, я попросил сокурсника пойти со мной в рабочий кабинет профессора.
       - Пойдем, мне нужен свидетель, - сказал я ему. - Я буду разочарован, если мне не удалось провести преподавателя.
       Когда я спросил, как профессор оценил мою письменную работу, он только покачал головой.
       - Вы среди тех, кто не сдал зачета, - сказал он торжественно. Затем профессор порылся в большой стопке письменных работ на своем столе. - Вашей работы здесь нет вообще; во всяком случае, вы провалились, не явившись на зачет.
       - Господин, я был на нем. Можно мне поискать работу в этой пачке? - засмеялся я.
       Профессор в замешательстве позволил, и я быстро нашел работу, на которой тщательно постарался не оставить никаких следов авторства, кроме номера переклички на зачете. Не предупрежденный "красным флажком" моей фамилии, педагог дал ответам высокую оценку, хотя они и не были украшены цитатами из учебника 1.
       - Абсолютно бессовестная удача! - поняв хитрость, вскричал он. - Вы непременно провалитесь на заключительных экзаменах на степень, - с надеждой добавил профессор.
       Для сдачи зачетов меня немного поднатаскали репетиторы, в частности дорогой друг и двоюродный брат Прабхаш Чандра Гхош, сын дяди Шарада. Я мучительно, но успешно, с самыми низкими проходными баллами, проковылял через все заключительные экзамены.
       Только теперь, через четыре года учебы в колледже, можно было быть допущенным до экзаменов на степень бакалавра. Тем не менее я почти не ожидал, что воспользуюсь этой привилегией. Выпускные экзамены в Серампурском колледже были детской забавой по сравнению с жесткими требованиями на экзаменах на степень бакалавра в Калькуттском университете. Мои почти ежедневные посещения Шри Юктешвара оставляли мало времени для присутствия в залах колледжа. Возгласы удивления сокурсников скорее всего вызвало бы мое присутствие, нежели отсутствие.
       Обычно по утрам в половине восьмого я на велосипеде выезжал из общежития. В одной руке было подношение гуру - несколько цветов из сада пансиона Пантхи. Приветливо встречая, учитель приглашал меня на второй завтрак. Я с готовностью неизменно соглашался, радуясь возможности отогнать мысли о колледже на этот день. Побыв несколько часов с Шри Юктешваром, слушая ни с чем не сравнимый поток его мудрости или помогая в ашраме, я около полуночи с неохотой отбывал в Пантхи или иной раз оставался с гуру на всю ночь, так счастливо поглощенный его словами, что едва замечал, как темнота сменялась рассветом.
       Однажды, около одиннадцати вечера, когда я надевал туфли 2, собираясь ехать в пансион, учитель серьезно спросил меня:
       - Когда у тебя начинаются экзамены на степень бакалавра?
       - Через пять дней, господин!
       - Я надеюсь, ты к ним готов.
       В полном смятении я застыл с поднятой туфлей в руках.
       - Учитель, - возразил я. - Вы же знаете, что дни мои проходили больше с вами, чем с профессорами. Как можно разыграть фарс, явившись на эти трудные экзамены?
       - Ты должен явиться, - сказал он холодным повелительным тоном, пронизывающе глядя мне в глаза, - мы не можем давать повод твоему отцу и родным осуждать предпостение тобою жизни в ашраме. Обещай мне, что пойдешь на экзамены и будешь отвечать на них как можно лучше.
       По моему лицу полились непрошенные слезы. Я чувствовал, что требование учителя чрезмерно и, мягко говоря, запоздало.
       - Если вы этого так хотите, я пойду на экзамены, - сказал я, всхлипывая. - Но для соответствующей подготовки не остается времени. В ответ на вопросы я заполню экзаменационные листы вашими учениями, - невнятно прошептал я.
       Когда на следующее утро, войдя в ашрам в свой обычный час, я подал Шри Юктешвару букет с мрачным видом и почти похоронной торжественностью, он усмехнулся:
       - Мукунда, разве Господь оставлял тебя когда-нибудь на экзамене или в других делах?
       - Нет, господин, - тепло ответил я. Приятные воспоминания потекли живым потоком.
       - Не лень, а пылкое рвение к Богу не давало тебе искать особых отличий в колледже, - мягко сказал гуру. Помолчав, он процитировал: "Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам" 3.
       Уже, наверное, в тысячный раз в присутствии учителя я ощутил облегчение от чувства бремени. Когда мы покончили с ранним полдником, он предложил мне вернуться в Пантхи.
       - Твой приятель Ромеш Чандра Датт все еще живет в пансионе?
       - Да, господин.
       - Свяжись с ним, Господь внушит ему помочь тебе в подготовке к экзаменам.
       - Хорошо, учитель, но Ромеш необычайно занят. Он уважаемый студент в нашем классе, с более трудным курсом, чем у других.
       - Ромеш найдет для тебя время. А теперь ступай, - отклонил мои возражения учитель.
       Я вернулся в Пантхи на велосипеде. Первым, кого я встретил, был Ромеш. Он с готовностью согласился на мою застенчивую просьбу, как будто был совершенно свободен. В этот вечер и в последующие дни он тратил по несколько часов, натаскивая меня по разным предметам.
       - Я думаю, что много вопросов на экзамене по английской литературе будут связаны с путем, проделанным Чайлдом Гарольдом, - сказал он мне. - Нам нужно достать атлас.
       Я поспешил в дом дяди Сарады и взял у него на время атлас. Ромеш отметил на карте Европы места, которые посетил романтический путешественник Байрон.
       Несколько учеников собралось послушать объяснения репетитора. В конце занятий один из них заметил, что Ромеш меня неверно консультирует, так как обычно бывает лишь пятьдесят процентов вопросов о произведениях, другую же половину составляют биографии авторов.
       Когда на следующий день я держал экзамен по английской литературе, то при первом же взгляде на вопросы экзаменационного билета у меня полились слезы благодарности, замочившие бумагу. К столу подошел староста класса и с участием посмотрел на меня.
       - Мой гуру сказал, что Ромеш поможет, - пояснил я. - Сравни вопросы, которые объяснял мне Ромеш, с вопросами экзаменационных билетов! К счастью, в этом году очень мало вопросов об английских авторах, жизнь которых окутана для меня глубокой тайной!
       Когда я вернулся, пансион гудел от волнения. Ребята, высмеивавшие метод подготовки Ромеша, с благоговейным почтением смотрели на меня, почти оглушив поздравлениями. За неделю до экзаменов я провел много часов с Ромешем, который формулировал вопросы так, как они, по его мнению, скорее всего могли быть поставлены профессорами. День за днем вопросы Ромеша появлялись почти в той же самой формулировке на экзаменационных билетах.
       В колледже широко распространились слухи о том, что происходит нечто похожее на чудо и что рассеянному "сумасшедшему монаху", кажется, сопутствует успех. Я не делал никаких попыток скрыть происходящие факты. Однако местные профессора были бессильны изменить вопросы Калькуттского университета.
       Однажды утром обдумывая экзамен по английской литературе, я понял, что сделал серьезную ошибку. Один раздел вопросов был разбит на две части - "A или B" и "C или D". Вместо того чтобы ответить по одному вопросу из каждой части, я тщательно ответил на оба вопроса из первой части и оставил без внимания вопросы второй части. Высший балл, который я мог получить за эту работу, был тридцать три, то есть на три меньше, чем проходной.
       Я бросился к учителю и излил ему свои сомнения:
       - Учитель, я совершил непростительную ошибку. Я недостоин божественной милости, проявившейся через Ромеша.
       - Утешься, Мукунда, - сказал Шри Юктешвар веселым, беззаботным тоном и указал на голубой свод небес. - Скорее солнце и луна поменяются местами в космосе, чем ты потерпишь неудачу в получении степени!
       Я оставил его дом в более спокойном настроении, хотя чисто арифметически казалось непостижимым, чтобы я прошел. С тревогой раза два я взглянул на небо; дневное владыко как будто надежно держалось на обычной орбите!
       Добравшись до Пантхи, я услышал замечание одного сокурсника: "Я только что узнал, что в этом году впервые требуемый проходной балл по английской литературе изменен". Ворвавшись в комнату этого парня с такой скоростью, что он тревожно взглянул на меня, я нетерпеливо переспросил его.
       - Монах длинноволосый, - засмеялся он, - откуда вдруг такой интерес к ученым вопросам? Чего кричать в одиннадцатом часу? Но проходной балл действительно снижен до тридцати трех.
       Несколько радостных прыжков - и я оказался в своей комнате, где, опустившись на колени, вознес хвалу математическим совершенствам Божественного Отца. Каждый день я трепетал от сознания Духовного Присутствия, Которое, как ясно чувствовал, направляло меня через Ромеша. В связи с экзаменом по бенгальскому языку произошел один знаменательный прецедент. Ромеш, мало касавшийся этого предмета, однажды утром, когда я оставил пансион и уже был на пути в экзаменационный зал, позвал меня обратно.
       - Там тебя Ромеш зовет, - с нетерпением сказал мне один соученик. - Не возвращайся, а то мы опоздаем.
       Не послушавшись его совета, я побежал домой.
       - Бенгальские ребята экзамен по бенгальскому языку обычно сдают легко, - сказал мне Ромеш. - Но у меня только что было какое-то предчувствие, что в этом году профессора задумали срезать студентов, поставив вопросы из наших учебников, в которые мы и не заглядываем. - Затем мой друг письменно в общих чертах набросал несколько рассказов из учебника, в том числе и два случая из жизни Видьясагара, бенгальского филантропа, жившего в начале XIX века.
       Я поблагодарил Ромеша и поскорее на велосипеде отправился в колледж. Оказалось, что в экзаменационном листе было две части. "Опишите два случая благотворительности из жизни Видьясагара" 4, - это была первая инструкция. Перенеся на бумагу так вовремя приобретенные сведения, я прошептал несколько слов благодарности за то, что не был оставлен без внимания и в последний момент вызван Ромешем. Будь я несведущ по части благодеяний, оказанных Видьясагаром человечеству (включая и меня, в конце концов), я не выдержал бы этого экзамена.
       Вторая часть гласила: "Напишите на бенгали очерк о жизни человека, который оказал на вас большое влияние". Любезный читатель, вряд ли мне нужно говорить, какого человека я выбрал для своей темы. Наполняя страницу за страницей восхвалениями гуру, я улыбнулся, поняв, что прошептанное мною предсказание, оказалось правильным: "Я наполню экзаменационные листы вашими учениями!"
       Я не чувствовал склонности спрашивать Ромеша по поводу институтского курса философии, ибо надеялся на длительное воспитание под руководством Шри Юктешвара, и с уверенностью пренебрег толкованиями учебника. Самой высокой оценкой из всех моих работ была отмечена работа по философии. Отметки по всем прочим предметам были как раз лишь в пределах проходных баллов.
       Приятно отметить, что мой бескорыстный друг Ромеш получил ученую степень кум лауде.
       Узнав, что я получил степень, отец расплылся в улыбке.
       - Я и не думал, что ты выдержишь экзамены, Мукунда, - признался он. - Ты так много времени проводил со своим гуру.
       Учитель поистине верно уловил невысказанное критическое отношение отца.
       Несколько лет у меня не было уверенности, что когда-нибудь доживу до того дня, когда за моей фамилией будет следовать степень бакалавра. Я редко пользуюсь этим титулом, всегда помня о том, что это дар Божий, данный из каких-то не вполне ясных для меня соображений. Время от времени я слыщу, как бывшие выпускники колледжей отмечают, что у них остается очень мало из вбитых в голову знаний после получения ими степени. Это признание несколько утешает меня в моей несомненно недостаточно высокой учености.
       В тот день в июне 1915 года, когда я получил степень от Калькуттского университета, я преклонил колени у стоп гуру и поблагодарил за все благодеяния, изливающиеся из его жизни в мою 5.
       - Встань, Мукунда, - милостиво сказал он. - Господь просто нашел более удобным, чтобы ты получил степень бакалавра, чем менять местами солнце с луной!




       1.Я должен воздать дань должного уважения профессору Гхошалу, соглашаясь, что наши напряженные взаимоотношения были следствием не каких-либо придирок с его стороны, а исключительно моего отсутствия или невнимательности в классе.
       Профессор Гхошал был и является прекрасным оратором с обширными философскими знаниями. В более позднее время мы пришли к сердечному взаимопониманию.
Return
       2. Ученик всегда снимает туфли в индийском жилище-ашраме.
Return
       3. От Матфея 6.33.
Return
       4. Я забыл точную формулировку вопроса, но помню, что она касалась историй, рассказанных мне Ромешем о Видьясагаре.
       Благодаря своей эрудиции пандит Ишвар Чандра стал широко известен в Бенгалии просто под именем Видьясагар (Океан знаний).
Return
       5. Сила, влияющая на умы других и ход событий, - это вибхути (сила йога), упомянутая в Йога-сутре Патанджали 3.24, объясняющая это как результат "всеобщей симпатии" (две научные книги о сутрах - это Система Йоги Патанджали, том 17, восточные серии, Гарвардский университет и Философия Йоги Дасгупты, Trubner's, London).
       Все Священные Писания гласят, что Бог создал человека по Своему всемогущему образу. Контроль над вселенной кажется сверхъестественным, но в действительности такая власть присуща и естественна для каждого, кто достигает "правильного воспоминания" своего духовного происхождения. Люди, понимающие Бога, такие как Шри Юктешвар, лишены ахамкары (эго-принципа) и его появления в виде личных желаний; действия настоящих учителей находятся в не требующем усилий соответствии с рита (природной добродетельностью). По словам Эмерсона, все великие становятся "не добродетельными, но Добродетелью; тогда достигается соответствие цели творения, и Бог доволен".
       Любой человек, сознающий духовность, мог бы творить чудеса, так как, подобно Христу, он понимает тонкие законы творения; но не все учителя предпочитают проявлять феноменальные силы.(См. сноску в глае 24). Каждый святой трактует Бога по-своему; выражение индивидуальности - основное в мире, где нет и двух совершенно одинаковых песчинок.
       Невозможно сформулировать устойчивые правила об освященных Богом святых; одни совершают чудеса, другие - нет, одни инертны, другие (как царь Джанака из древней Индии и Святая Тереза из Авилы) заняты великими делами; одни обучают, путешествуют, принимают учеников, другие проводят жизнь молча и скромно, словно тень. Ни один критик в мире не может прочитать тайного манускрипта кармы, разворачивающегося для каждого святого по разным сценариям.
Return



Используйте ЛОТОС для переходов по страницам